Вид:

Практика запретов. Case против интервенционизма и идеологии распорядителей чужим

Запреты, которые государство накладывает на людей, стали настолько разнообразными, проникающими в разные сферы, что мы часто не осознаем, какую плотную клетку для наших действий они составляют. Фиксация максимальных цен на так называемее социально значимые товары, запрет на рост цен более некой величины в месяц, запрет на предоставление кредитов по процентным ставкам, установленным властью, запрет на добровольное формирование оптовой или розничной цены, запрет на самостоятельное определение рентабельности или включение в затраты маркетинговых услуг – все эти меры призваны обеспечить стабильность цен, т. е. низкую инфляцию.

Тысячи исторических примеров, в том числе из новейшей истории, доказывают, что данные запреты не приводят к декларируемой цели. В гораздо более благополучной Новой Зеландии в июле 1982 года парламент страны принял закон о замораживании цен производителей. В результате навязывания искаженной системы стимулов и непонимания сути экономических процессов резко упал объем производства, выросла безработица, а инфляция все равно превысила 11% в год. Это очень распространенная форма запретов. В ее основе лежит вопиющее невежество в области денежной теории, непонимание сущности денег и слепота к реальным последствиям такого рода запретов.

Есть много форм и видов запретов, порог терпимости к которым гораздо ниже, чем в ценовой сфере. Например, нельзя вместо отпуска отработать несколько дней, т. е. обменять отдых на работу и деньги (государство знает лучше, сколько тебе работать, а сколько отдыхать). Нельзя проводить время в баре, где курят. Государство лучше знает, что тебе полезнее и вмешивается в организацию отдых. Нельзя потреблять определенные виды алкоголя или потреблять его (рекламировать) без ограничений. Налоги на топливо призваны минимизировать воздействие на окружающую среду и наказать человека за то удовлетворение, которое он получает от потребления бензина, газа, солярки или электроэнергии.
Самые разнообразные запреты на оружия призваны защитить людей от психически больных, разъяренных, бандитов и других «антиобщественных криминальных элементов». Данные запреты не мешают этим самым криминальным элементам приобретать оружие, а подавляющее большинство людей вдруг резко увеличивают спрос на услуги милиции и ее разных структур по охране жизни, здоровья и имущества. Запреты на оружие – это, по сути дела, укрепление монополии милиции на оказание охранных услуг. Это резкое увеличение коррумпированности страны и рисков захвата государства легально вооруженными людьми в погонах. Сторонники запретов не утруждают себя анализом, тем более расчетом преимуществ запретов по сравнению с состоянием, где их нет. А ведь бремя доказательства в пользу того или иного запрета, безусловно, лежит на его сторонниках.

Запреты на наркотики, проституцию, на производство разного рода медицинских препаратов, азартные игры, торговлю частями тела призваны цивилизовать человека, сформировать устойчивую модель поведения, видоизменить иерархию ценностей и преференций, набор средств для достижения разных целей. Джон Мэдоукрофт с целой группой ученых проанализировали, к ему привели запреты в целом ряде секторов. Все они являются вопиющими провалами, средствами, которые не только не привели к декларируемым целям, но к резкому росту издержек, рисков и угроз для тех людей, кого эти запреты должны были защищать.
Тем не менее, запреты остаются очень популярными не только среди политиков, но также среди населения. Почему так происходит, нам еще предстоит внимательно изучить и понять. Отчасти так происходит потому, что люди не понимают разницы между запретами в семье в процессе воспитания и запретами от государства. Отчасти потому, что государство крепко держится за монополию на образование. Дети учатся понимать жизнь в школе, устами и интерпретациями учителей, которые, в свою очередь, учились еще в советской школе. Общеизвестно, что советская тоталитарная система была системой тотальных запретов.
Отчасти люди так толеранты к запретам, потому что они сами хотят доминировать, считают свою точку зрения единственно правильной, и поэтому склонны поддерживать запреты других точек зрения. Терпимость к запретам отчасти объясняется еще и потому, что люди отвыкли брать ответственность на себя. Они передают право принимать решения государству. А с ним – и право устанавливать запреты. Мол, жираф большой — ему видней. «Они-то умные, с дипломами, а я-то – маленький забитый человек. Откуда мне знать?»

Если определенные партии или политики поддерживают разного рода запреты морального характера (аборты, сексуальные меньшинства, порнография, азартные игры и т.д.), их называют авторитарными, консервативными. Если же представители социалистических, социал-демократических, лейбористских партий поддерживают запреты в экономике, то в общественном мнении их почему-то называют, особенно в США, либералами, а не авторитарными политиками. Это еще одна особенность, которая демонстрирует мощный антилиберальный консенсус современного мира.
Свобода редко теряется в результате одного события, принятия одного законодательного акта. Гораздо чаще ее эрозия, ликвидация происходит путем введения, на первый взгляд, мелких ограничений личной свободы, в том числе в экономической сфере.

Исследуя запреты можно сделать следующие выводы:

1) запреты передают рынки в руки криминальных структур и предприятий. В какой бы сфере не вводились запреты на производство, распределение или предложение товаров и услуг уголовные синдикаты получают существенный рост прибыли от операций с запрещенными товарами и услугами. Запрет увеличивает разрыв между стоимостью производства и розничной ценой продаваемых товаров и услуг. Это дополнительная плата за риск, которую берут на себя поставщики запрещенных товаров и услуг (самогон, наркотики, алкоголь в США и другие товары и услуги).

2) Запреты увеличивают риски и без того рискованной деятельности. Вытолкнув товары и услуги на черный рынок, государство лишает человека возможности защитить свои права в судебном порядке. Если, например, McDonald’s продал бы большое количество некачественных пирожков, он был бы вынужден заплатить огромную компенсацию пострадавшим. Если бы ущерб был очень большим, компания бы просто обанкротилась. Судить дельцов черного рынка невозможно. Покупатели товаров и услуг на черном рынке не могут проверить качество. Это увеличивает риски подобных транзакций. Проститутки, которые продают свои услуги на черном рынке, подвержены гораздо большим рискам, в том числе риску получения увечий, чем те, кто работает в зарегистрированных борделях. Запрет боксерских поединков увеличивает риски проведения нелегальных боев, в которых не уделяется должного внимания безопасности и медицинской помощи.

3) Запреты криминализуют людей, которые бы при отсутствии запретов были бы законопослушными гражданами. Запреты создают так называемые консенсусные преступления. Социальные издержки можно оценить, например, по числу заключенных в тюрьмах США. 2,2млн. человек отбывают разные сроки только совершение мелких преступлений, связанных с потреблением наркотиков (non-violent crimes).

4) Запреты направляют ресурсы по обеспечению закона и порядка, защиты граждан от тех поступков и действий, которые наносят ущерб и вредят третьим сторонам. Мониторинг, расследование, сбор доказательств по нелегальной деятельности требует больших ресурсов. Например, ежегодный бюджет американской Drug Enforcement Administration в 2006г. составлял $2,4млрд. Без учета затрат на полицию, таможню, береговую охрану и время, которое на данные преступления тратят суды. Запреты приводят к росту бюрократии. На ее содержание нужны дополнительные деньги, а они могут быть получены только путем увеличения налогов. Таким образом, запреты накладывают на людей издержки упущенной выгоды в виде товаров и услуг, которые могли бы быть произведены, не будь данных запретов.

5) Запреты увеличивают невежество людей. Запреты вводятся, в том числе и потому, что люди якобы не в состоянии оценить все последствия своего выбора. Например, участники боксерских поединков могут и не знать всех последствий своего выбора, но в случае запрета боев невежество участников становится еще больше. Беспокойство относительно недостатка информации может привести к росту требований политиков национализировать СМИ или увеличить их финансирование. С их точки зрения, именно государство должно предоставить «надежную» информацию.

6) Организованные лоббистские группы являются ключевым элементом в борьбе за введение запретов. Они навязывают свою точку зрения, отождествляют ее с общенациональной, объявляют «нормальной». Например, пивное лобби выступает резко против легализации легких наркотиков (recreational drugs), феминистки – против порнографии и проституции. Эти группы представляют меньшинство общества, но их концентрированные, организованные и видимые действия могут повлиять на политический процесс для навязывания их собственных взглядов для большинства. Неорганизованное большинство же может стать жертвой активного, агрессивного меньшинства, которое на запретах получают материальную и нематериальную выгоду.

7) Запреты практически никогда не работают и почти всегда контрпродуктивны. Эмпирические данные свидетельствуют, что запреты неэффективны. В США марихуана де-факто была запрещена с 1937 года. В Голландии же она была де-факто разрешена с 1970 года. В 1997г. 32,9% населения 20 лет и старше потребляли марихуану, в Голландии таких было 15,6%. 36-летняя война США с наркотиками завершилась поражением правительства. За это время цены на наркотики упали, а их чистота выросла. В 1980г. средняя уличная цена героина одной порции составляла $3,9, а в 1999г. – только $0,8. Цена кокаина также снизилась примерно с $375 за грамм в 1981г. до $100 за грамм в 1995г. Средняя чистота героина выросла с 3,6% в 1980г. до 38,2% в 1999г. Поскольку наказания зависят от количества наркотиков, их производители увеличивают концентрацию, чтобы, в случае попадания в милицию уменьшить наказание. В Англии в 1974-1997гг. количество убийств было примерно на одном уровне. После запрета огнестрельного оружия в 1997г. число убийств выросло с 11,2 убийств на 1млн. человек в 1997г. до 15,5 в 2001г. Аналогичные примеры можно привести из истории Ирландии и Ямайки. Ирландия запретила огнестрельное оружие в 1971г. тогда в ней было 10 убийств в год. С 1975г. эта цифра не опускалась ниже 38 убийств в год, а в 2005г. было 54. Ямайка ввела запрет на оружие в 1974г. Тогда в ней фиксировалось 10 убийств на 100 тыс. человек. С 1975г. она не опускалась ниже уровня 31 убийств на 100 тыс. человек. Нет доказательств, которые доказывают, что более строгая система контроля над фармацевтическими препаратами поднимает уровень безопасности по сравнению с теми странами, где режимы контроля не такие строгие. Время на проверку чиновниками новых лекарств в США, где введены самые строгие в мире нормы по безопасности лекарств весьма велико . Пациенты в Испании, Британии могут выбрать из большего количества лекарств. Они быстрее получают пользу от новых лекарств.

Запреты всегда терпят неудачу, потому что они искажают систему стимулов и поведение людей. В XVII – XVIIIвв. люди, не желая платить налоги на окна, закладывали их кирпичами. Сегодня чрезмерно высокие налоги на сигареты и алкоголь приводят к их контрабанде.

Запреты терпят поражение, потому что их эффективное внедрение и реализация требует такого уровня госрасходов и вмешательства в жизнь человека, которое неприемлемо в свободном обществе. Запреты легче вводить в тоталитарных обществах, где правительства готовы идти на жертвы во имя реализации некой нормы.

В-третьих, запреты проваливаются, потому что часто они направлены не на причины, а на следствия. Например, запреты оружия не являются решение проблемы преступности, т. к. преступники свободно оружие приобретают или находят другие способы убивать. Снижение уровня преступности требует системной, целенаправленной работы по многим направлениям.

В-четвертых, запреты часто стимулируют то, что призваны запрещать. Например, попытки запретить курение подростков в США привело к обратному эффекту. По сравнению с городами, где новые, более жесткие правила не вводились, число курящих было ниже.

В-пятых, запреты нарушают фундаментальные права человека, его права собственности, навязывают ему чужой выбор, ценности, представления о добре и зле, выгоде и вреде. При этом спрос на запрещаемые товары и услуги запретить нереально. Отсюда создается конфликт между ценностными суждениями людей и законом. Если этот разрыв очень большой, имеет место еще одна негативная тенденция – эрозия доверия к закону и к государству.

С учетом этих выводов единственной логичной рекомендацией является легализация всех видов деятельности, которые не наносят ущерб третьей стороне. Предложение легализации производства, распределения и продажи определенного товара или услуги не означает их одобрение или продвижение. Снятие запретов – это признание того, что взрослый человек имеет права сам решать, что ему делать со своим телом. Это вопрос его знаний, ценности и совести.

Оставить комментарий

Вы должны быть зарегистрированы чтобы оставить комментарий.